Ирина Шейк в Венеции и главное возвращение сезона
Когда Ирина Шейк появилась на красной дорожке Венецианского кинофестиваля в черном платье с провокационной боковой шнуровкой, вопросы о главных трендах сезона отпали сами собой. Этот выход моментально разлетелся по мировым СМИ: скульптурный силуэт, дерзко скрепленный тонкой лентой от самого бедра, стал наглядным пособием по современной чувственной элегантности.
Появление супермодели доказало, что главный мотив прошлых десятилетий официально вернулся в категорию High Fashion — но теперь он выглядит еще более монументально и роскошно.
От подгонки платья до революции Готье и Мюглера
Впрочем, путь шнуровки к статусу главной модной провокации начался задолго до венецианского триумфа Шейк. В Средневековье и эпоху Возрождения она служила исключительно практической цели — помогала подгонять тяжелые ткани точно по фигуре, а затем перекочевала в жесткие корсеты. Настоящая революция произошла в девяностые и нулевые, когда кутюрье решили вынести скрытые бельевые детали наружу.
Жан-Поль Готье и Джон Гальяно превратили шнуровку в театральное искусство: лаковые фактуры, атлас и корсетный крой буквально взрывали подиумы. Доменико Дольче и Стефано Габбана сделали ее основой своей ДНК, выстроив вокруг нее фирменную культуру «вижу-не-вижу», а Тьерри Мюглер доказал, что длинная шнуровка по всему силуэту способна превратить классическое вечернее платье в произведение искусства.
Гардероб Ким Кардашьян и новая эстетика Y2K
Сегодня этот тренд переживает очередное переосмысление, избавившись от наивной ностальгии. Главные законодательницы стиля — Ким Кардашьян и Кайли Дженнер — активно комбинируют винтажные архивы с авангардными дизайнерскими решениями, вдохновляясь примером того, как эффектно подает подобные силуэты Шейк.
Зашнурованные корсетные пояса от дизайнеров нового поколения вроде Дилары Финдикоглу они смело надевают поверх мини-юбок и кроп-топов, превращая шнуровку из вечернего атрибута в главную деталь стритстайла.
Шнуровка больше не прячется в нижних слоях гардероба и не выглядит атрибутом прошлой эпохи. Она сохранила свою первозданную скульптурную силу, но обрела звучание абсолютно современного манифеста — на грани высокой моды, дерзости и безупречного стиля.
